Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 
М. Ожерельева "В поисках Русского Сада" (А.Т. Болотов) 
Автор Сообщение
Модератор
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 15 дек 2009, 13:02
Сообщений: 1589
Сообщение М. Ожерельева "В поисках Русского Сада" (А.Т. Болотов)
Мария Ожерельева, архитектор

В поисках Русского Сада

Человек этот, переживший семерых правителей России, родился при Анне Иоановне, учился при Иоанне VI и Елизавете Петровне, служил при Петре III, создавал сады и парки при Екатерине II Великой, Павле I и Александре I. Звали его Андрей Тимофеевич Болотов.
Пройдет три с лишним века, и при подведении итогов на очередном конкурсе «Ландшафтная архитектура. Взгляд из дома…» осенью 2003 года член жюри, английский архитектор Джон Брукс грустно заметит: «Я увидел здесь и английские сады, и французские, китайские и японские, и такие, принадлежность которых к какому-либо из стилей вообще трудно определить… Не увидел я только русского сада…»

Глава I. О рождении героя, его детстве и учебе
Осенней ночью 1738 года в сельце Дворяниново, что в Алексинском уезде Тульской губернии, в семье мелкопоместного дворянина, полковника Архангелогородского полка Тимофея Петровича Болотова родился сын, названный при крещении Андреем.
Детские годы, прошедшие в кочевой обстановке, немало способствовали развитию у Андрея любознательности. Рос он резвым и здоровым, правда, порой эти качества едва не доводили до беды, однако судьба его хранила. Когда же пришло время подумать об учебе, был приглашен унтер-офицер немец Миллер, поровший Андрея розгами за любую провинность и вряд ли чему-либо научивший, если бы не отдали мальчика в семью латвийского дворянина Нетельгорста для совместного обучения с его детьми.
«…Я и поныне благославляю священный для меня прах моего родителя за то, что он сие сделал, ибо тут не только вполгода я гораздо множайшему, а немецкому языку столько научился, сколько не выучил во все времена у прежнего учителя, но вся моя натура и все поведение совсем переменилось и у меня впечатлелось столько начатков к хорошему, что проистекли из того на всю жизнь мою», – напишет впоследствии сам Болотов.
В 1749 году Тимофея Петровича переводят в Финляндию, а мальчика определяют в частный пансион в Петербурге, где он проводит еще год за изучением французского, немецкого, географии и рисования.
Летом 1750 года заболевший отец, предчувствуя скорую смерть, вызывает сына к себе. Ему нравятся рисунки Андрея, его французский язык и знания по географии, но он также весьма огорчен пробелами в немецком языке, в виду отсутствия повседневной практики. Андрея опять отдают в обучение Миллеру, и Бог знает, сколько продолжались бы эти мучения с лишенным всякого педагогического дара учителем, если бы 26 сентября 1750 года Тимофей Петрович не скончался.
По дворянским обычаям тех времен Андрей с малолетства был зачислен на военную службу в чине сержанта, но служить, в виду неполных своих 12-ти лет еще не мог. Взять же отпуск до достижения им нужного возраста было делом довольно сложным, но все же усилиями родственников это было достигнуто, и Андрей отправился в деревню к матери к несказанному своему удовольствию. На семейном совете после недолгих споров было решено направить в Петербург, в Военную коллегию человека с ходатайством об увольнении Андрея из армии до совершеннолетия для завершения образования. К радости матушки Мавры Степановны томительные ожидания возвращения гонца закончились предоставлением увольнения до 16-ти лет.
Однако вольности сельской жизни нисколько не способствовали углублению знаний. Андрей проводил больше времени со сверстниками, чем за книгою, и по истечении года, желая исправить свою ошибку, Мавра Степановна отправила сына обратно в Петербург к дяде, который определил племянника на учебу к соседу по имению.
Успев освоить геометрию и получив некоторые понятия о фортификации, он вынужден вновь возвратиться в Дворяниново, теперь в связи со смертью матушки Мавры Степановны. До конца отсрочки от армии оставался один год.
В начале марта 1755 года Андрей прибыл в Архангелогородский полк, стоявший на зимних квартирах в окрестностях Риги.

Глава II. О годах службы в армии
О годах своей службы Андрей Тимофеевич потом вспоминал по-разному: с теплотой, когда рассказывал о новых местах, куда забрасывала его судьба, и о хороших людях, с которыми знакомился. И с досадой, когда писал о службе, как о напрасно потерянном времени.
Первые же месяцы были для него очень тяжелыми. К тому же выяснилось, что Андрей давно уже числился в просроченном отпуске, из-за того, что в свое время, зачисляя сына в полк, Тимофей Петрович прибавил ему год. Теперь, обойденный офицерским званием, Андрей сторонился товарищей по полку, которые, как ему казалось, должны были над ним насмехаться.
Последовали длительные мытарства по возвращению звания, ходьба по многочисленным инстанциям, поездка в Петербург, где все, наконец, уладилось, и новый чин был получен.
Андрея взяли в родной Архангелогородский полк «сверх комплекта», так как свободной штатной должности не было. Это означало лишение жалования. Однако, уходить из полка, где уже появились друзья, Болотову не хотелось, и не склонный к разгульной жизни, которую вели многие офицеры, он решает остаться в своем полку.
За семь лет военной службы Андрей повидал много. Служил и квартирмейстером в Польше в начале Семилетней войны, затем четыре года переводчиком в канцелярии русского военного губернатора в Кенигсберге. Канцелярская работа оставляла много свободного времени, и Андрей увлекся чтением книг, тратя на их приобретение половину жалованья.
Здесь же, в Кенигсберге обратил он свое внимание на сочинения Иоганна-Георга Зульцера, немецкого философа и эстетика.
«Они-то первые начали меня спознакамливать с чудным устроением всего света и со всеми красотами природы, доставлявшими мне потом толико приятных минут в жизни и служившими поводами к тем бесчисленным непорочным увеселениям, которые потом знатную часть моего благополучия составляли».
Был Андрей на хорошем счету у начальства, позволявшего ему даже посещать лекции Кенигсбергского университета. Но, вошедшая было в привычную колею жизнь, вдруг опять круто меняется: в 1762 году он получает приказ прибыть в Петербург. Его бывший начальник, генерал-губернатор Кенигсберга, а ныне генерал-полицмейстер Петербурга Н.А.Корф призывал его к себе в качестве флигель-адьютанта, с присвоением чина капитана.
Между тем близился переворот, тщательно подготавливаемый Екатериной II. Будущий ее фаворит Григорий Орлов, знакомый Андрею еще по службе в Кенигсберге, несколько раз пытался привлечь Болотова к участию в заговоре. Зная о принадлежности Григория Орлова к масонскому ордену и предвидя возможные с его стороны предложения о вступлении в ложу, Андрей старательно избегал встреч с ним.
Внезапно одно непредвиденное обстоятельство, повлияло на его дальнейшую судьбу. Петр III велел ликвидировать штаты у генералов, не являвшихся командирами войсковых соединений, и в связи с этим Андрею предстояло вернуться в родной полк, находившийся при прусской армии.
Напуганный такой перспективой, он решается просить об отставке, воспользовавшись указом императора «О вольности дворянству». После прохождения специальной комиссии и оформления соответствующего документа, он получает желаемую бумагу и, поставив таким образом окончательную точку в своей военной карьере, отправляется в родное Дворяниново…

Глава III. Дворяниново (1762 - 1774)
Он не был здесь почти десять лет….
«…поздоровавшись и поговорив со всеми ими, пошел таким же образом осматривать всю свою усадьбу и все знакомые себе места… Прежние мои пруды показались мне тогда сущими лужицами, сады ничего не значищими и зарослыми всякой дичью, строение все обветшалым, слишком бедным, малым и похожим более на крестьянское, нежели на господское, расположение всему самым глупым и безрассудным».
Средств на постройку нового дома пока не было, и Андрей ограничился переделкой старого.
Свою садоводческую деятельность он начал с закладки нового плодового сада, принявшись с энтузиазмом с помощью своих дворовых копать рвы и ямки и сажать в них липки и яблоньки, и «…произвел у себя в самое короткое время преогромный регулярный сад, которым не мог довольно налюбоваться».
Ошибки свои он понял уже на следующий год, когда яблони принесли первый урожай. Созревшие яблоки ничуть не напоминали материнский сорт, это и понятно, ведь посадил он саженцы, выращенные из семян. «Мне и в мысль тогда не приходило, что я сажаю сущую и такую дрянь, которая саду моему была пагубна и навек его портила, что я в последующее время тысячу раз тужить о том буду, что я ими, а не лучшими деревьями занимал тогда наилучшие места в саду этом…»
Наступила зима. Андрей почувствовал впервые, «…что такое есть холостая и уединенная, одиночная и прямо деревенская жизнь! И я не знаю, чтоб со мною было, если б не помогла мне в сем случае охота моя к книгам и литературе».
И все же мысль о женитьбе посещала его все чаще. Подыскали сваху, сосватали невесту, совсем юную девушку: ей еще не исполнилось и 14-ти лет. Невеста глянулась Андрею, и свадьбу сыграли в июле 1764 года. Правда, юная жена мало интересовалась научными изысканиями супруга, зато повезло с тещей, которая охотно помогала и советом и делом: «Я мог адресоваться к ней всегда и во всем, что ни относилось как до литературы и до наук, так и до художеств, а наконец до самых садов и других частей сельского домоводства, и ожидать от нее желаемого одобрения, или когда в чем надобно было, искреннего совета».
К 1768 году семья увеличивается, один за одним рождаются дети: Дмитрий, Елизавета, Степан. Андрей Тимофеевич задумывается о возведении нового дома. Составив план, он начинает строительство на другом месте, там, где, по его разумению, должен стоять господский дом. Правда, на роскошные особняки новое жилище никак не походило: рубленное из толстых сосновых бревен, одноэтажное, без всяких архитектурных изысков, размером 21м х 13 м. Главным, по мнению Андрея Тимофеевича, должно было быть удобство.
И каждый день, невзирая на хозяйственные заботы, – ученые занятия: сбор гербария, систематизация, работы по селекции изменчивости растений. А вечером – фиксация результатов всех наблюдений и опытов, ведение дневника работ, регистрация метеорологических показаний, записи мыслей о прочитанном.
Так проходит двенадцать лет…

Глава IV. О взглядах Андрея Тимофеевича на создание садов и парков
В начале 1774 года приходит письмо от управляющего казенными имениями в Тульской губернии князя С.В. Гагарина с просьбой о поездке в Киясовскую волость, которую собиралась купить Екатерина II. Необходимо описать ее, и если по рекомендации Андрея Тимофеевича волость будет куплена, то принять управление ею.
В результате осмотра и отчета о проделанной работе, Киясовская волость была куплена Екатериной II в июле 1774 года, а Андрей Тимофеевич назначен ее управляющим.
В эти годы имя А.Т. Болотова становится известным в кругу людей, имеющих отношение к сельскому хозяйству, благодаря его статьям в «Трудах» Вольного экономического общества. Многие из этих сочинений награждаются медалями.
Страсть к научным исследованиям и желание ознакомить других с их результатами привели А.Т. Болотова к решению выпускать свой журнал. «Сельский житель» начал выходить осенью 1778 года. Внешне неказистый, на плохой бумаге, он содержал, тем не менее, практически в каждой статье крупное научное открытие. В конце 70-х годов типография Московского университета, в которой печатался «Сельский житель», перешла в ведение Н.И. Новикова. В течение 10 лет вместе они выпускали в качестве приложения к газете «Московские ведомости» еженедельный журнал «Экономический магазин». Этот 40-томный труд – результат огромной работоспособности Андрея Тимофеевича, снабжавшего журнал материалами о важнейших достижениях в области сельского хозяйства.
А.Т. Болотов всю жизнь увлеченно занимался садами и парками. Большое влияние на формирование его взглядов оказал многотомный труд известного немецкого ученого К. Гиршфельда, вышедший в 70-х годах XVIII века. Основные положения этого сочинения Андрей Тимофеевич опубликовал на страницах «Экономического магазина».
К сожалению, по ряду причин список парков, созданных самим Андреем Тимофеевичем, крайне мал. Это прежде всего личное имение «Дворяниново», где, по возвращении с военной службы он начал с создания садов регулярных, «французских», а с годами заменил большую часть их на пейзажные «английские».
Регулярные, по заранее составленному плану парки, считал Андрей Тимофеевич, может сделать любой садовник. А пейзажный требует гораздо больше знаний, умения и таланта.
«Время покажет,  писал он на странницах журнала  возымел ли сей новый вкус такое же действие и на нас, какое возымел он на другие народы, и распространится ли он всюду и всюду в нашей России. Я не знаю, желать ли нам сего последнего или нет. Правда, вкус сей почитается здравее французского, однако, как и настоящие аглинские сады не совсем освобождены от некоторых погрешностей, но имеют также свои недостатки, непомерности и излишества, то опасаться можно, чтоб мы, перенеся вкупе и оные, не впали при сем случае из одной крайности в другую».
В 1794 году Андрей Тимофеевич посетил имение тульского наместника М.Н.Кречетникова  «Михайловское»:
«Я нашел у наместника тут прекрасный каменный дом, во всем почти подобный нашему Богородицкому, и распрекраснейшую усадьбу. Он жил тут как бы английский лорд… А после обеда все достальное время провели мы в беспрерывных общих гуляниях по прудам и по рощам, переезжали через реку и там в поставленном шатре пили чай. Потом ездили с ним на бумажную фабрику, гуляли по его английскому, ничего не значащему саду и так далее».
И во время посещения усадьбы, и в дальнейшей переписке с наместником Андрей Тимофеевич давал советы по перепланировке и благоустройству этого «ничего не значащего» английского сада, судя по всему, не принятые М.Н.Кречетниковым к сведению.
Есть некоторые основания полагать, что Андрей Тимофеевич, близко знакомый с другим екатерининским вельможей, сенатором и управляющим казенными имениями в Тульской губернии князем С.В.Гагариным, возможно, выполнил проект парка для его усадьбы в Никольском-Гагарино. Однако, до наших дней, к сожалению, этот проект также не дошел ни в чертежах, ни в рисунках.
Самой крупной ландшафтной работой А.Т.Болотова станет Богородицкий парк в имении внебрачного сына Екатерины II и Григория Орлова  графа А.Г.Бобринского, куда Андрея Тимофеевича переведут в качестве управляющего осенью 1776 года.
Здесь он проведет почти двадцать лет…

Глава V. Богородицк (1776-1797)
Надо отметить наличие у нового управляющего несомненного дара архитектора-градостроителя. Именно он, перенеся богородицкие слободы по другую сторону Большого пруда, придал городу правильную лучевую планировку, сохранившуюся и поныне. Центром веерно-расходящихся лучей стал овальный зал дворца, куда «стекались» главные улицы. Екатерина II одобрила проект и «так им была довольна, что сравнивала его с сущим цветником и повелела точно таким образом город расположить…»
Выстроенный к тому времени по проекту одного из крупнейших русских архитекторов И.Е.Старова великолепный дворец требовал достойного обрамления. Предложенный самим Старовым проект регулярного парка, хотя и выполненный с изяществом, не устраивал наместника  князя С.В.Гагарина, предложившего Андрею Тимофеевичу весной 1777 года заняться разработкой проекта парка в английском вкусе.
К началу строительства Богородицкого парка знакомство Андрея Тимофеевича с образцами «пейзажного стиля» было минимальным, он изучал его в основном по книге вышеупомянутого К.Гиршфельда. И теперь представилась возможность на практике применить свои знания.
«Мое первое дело было обегать все обнажившиеся от снега высокие и беспорядочнейшие берега и горы, прикосновенные с нашей стороны к большому перед дворцом находящемуся пруду. И на всяком месте останавливался смотреть и соображаться с мыслями о том, к чему бы которое место было способнее и где произвести мне водяные, где лесные, где луговые украшения, где обделать, сообразно с новым видом, бугры и горы, где произвести каменные осыпи, где проложить широкие, удобные для езды и где узкие, назначаемые для одного только хода, дороги и дорожки, где смастерить разных родов мосточки и потом где б со временем произвести и разные садовые здания и отдыхальницы и прочее тому подобное. Все сие, бегая и ходя несколько дней кряду по всем сим неровным местам, не только я придумывал, но в мыслях своих изображал их уже в том виде, какой должны они получить по отделке и разросшись. И не успевала какая отмеченная мысль родиться в моем воображении, как спешил уже изображать ее на бумаге не планами и не обыкновенными садовыми чертежами, а ландшафтами и теми разнообразными сценами, какие должны были впредь иметь в самой натуре свое существование».
На основе подобных предварительных изысканий и составил Андрей Тимофеевич проект, над реализацией которого трудились человек двести: одни копали, другие возили, третьи сажали, четвертые поливали.
Проявив себя грамотным инженером, он сумел провести воду от расположенного в двух верстах родничка к сухим и высоким берегам Большого пруда, создав грандиозную водную систему с террасными прудами и водопадами.
Благодаря своим немалым дендрологическим знаниям он и летом пересаживал из леса в огромном количестве взрослые деревья, практически без потерь приживавшиеся на новом месте. Породы использовал местные: березу, дуб, осину, липу, клен, ясень, черемуху, рябину, калину, крушину, иву, жимолость, бересклет, смородину. Парк поглотил его целиком. С раннего утра и до позднего вечера «…я принужден был всюду и всюду ездить и ходить, а иногда даже для поспешения бегать»,  писал он впоследствии в своих «Записках» – но усталости не чувствовал, находясь в состоянии необычайного творческого возбуждения.
Сохранилось много акварелей, выполненных самим Андреем Тимофеевичем и его сыном Павлом, на которых можно видеть многочисленные садовые затеи: беседки, гроты, пещеры, водопады, руины. Усвоив уроки К.Гиршфельда, Андрей Тимофеевич тем не менее иногда создавал совершенно противоположное рекомендациям теоретика, желая скорее удивить и рассмешить, нежели способствовать созданию сентиментально-романтического настроения. Маэстро К.Гиршфельд вряд ли пришел бы в восторг от цветных пещер и ярко убранных гротов.
Строительство парка продолжалось всего два года  с 1784 по 1786-ой. Названный «чудом здешнего края», он привлекал множество посетителей, приезжающих не только полюбоваться, но и поучиться садовому искусству. Граф Строганов, князь Репнин, фельдмаршал Прозоровский, князь и княгиня Щербатовы, граф Мантейфель  вот далеко не полный перечень титулованных особ, в разное время посетивших парк.
Смерть Екатерины II и восшествие на престол императора Павла в 1796 году внесли коррективы в жизнь Андрея Тимофеевича. Незаконный сын императрицы А.Г.Бобринский был признан Павлом своим братом и пожалован графским титулом и имениями, которые ранее являлись его собственностью лишь номинально.
Не желая оставаться в Богородицке при графе, Андрей Тимофеевич подает в отставку, и в чине коллежского асессора уезжает в Дворяниново.

Глава VI. Дворяниново (1796 –1833гг.)
Почти сорок лет жизни проведет он в своем имении, практически не покидая его, если не считать редких коротких поездок к друзьям и родственникам, да двух более длительных: в Петербург и Тамбов. Проведет по раз установленному и педантично соблюдаемому им режиму в двух вариантах: осенне-зимнему и весенне-летнему.
Один день будет похож на другой: подъем  зимой в шестом часу, летом  в четвертом, записи в «Книжке метеорологических замечаний» и в «Журнале повседневных событий». Затем  чай с чтением газет и работа над рукописями. В первом часу  обед из 4-х или 5-ти блюд, часовой отдых, потом  либо работа летом и весной в саду, либо чтение газет за чаем зимой. В девять часов  ужин и тотчас спать.
И так 36 лет…
В конце жизни его, почти оглохшего и слепого, будут вывозить на тележке в сад, который он теперь ощущает лишь по запахам растений и теплу солнечного луча.
3 октября 1833 года А.Т.Болотов тихо скончается в своей рабочей комнате, не дожив до 95-летия трех дней…
Его похоронят в полутора верстах от дворяниновского дома, на русятинском погосте, рядом с могилой любимой тещи.

Глава VII. Судьба Богородицкого парка. Эпилог
После отъезда Андрея Тимофеевича из Богородицка оставшийся без присмотра парк постепенно утратит все свои первоначальные затеи, разрушатся постройки, обмелеют и заболотятся пруды. Лишь во второй половине XIX века новый владелец А.П.Бобринский вновь вдохнет в него жизнь, дополнив северо-восточную часть парка липовыми и лиственничными аллеями.
Часто гостивший здесь в это время Л.Н.Толстой запечатлеет Богородицкое имение в романе «Анна Каренина».
Далее  революция… Дворцу повезет, если так можно выразиться, с перепрофилированием: здесь разместят ни колонию, ни туберкулезный диспансер, ни психбольницу, а музей.
Вторая мировая оставит после себя дворец в руинах и единичные деревья парка.
В 1970-х годах начнется возрождение. Казалось, результатом огромной исследовательской работы, проведенной московской командой, возглавляемой архитектором-искусствоведом Л.В.Тыдманом и ландшафтным архитектором М.П.Коржевым, должно было стать новое явление миру «чуда здешнего края»...
Нет, не случилось.
Но хочется верить.
(Статья опубликована в журнале «Ландшафтная архитектура. Дизайн»)

Материал из Википедии:
Достижения А.Т. Болотова в сельском хозяйстве.

В своей капитальной работе «О разделении полей» (1771) и других трудах Болотов впервые в России печатно предложил широко вводить севооборот, определять приёмы возделывания культурных растений, исходя из местных природных условий (прежде всего, погоды и почвы, выступал за своевременность и пропорциональность внесения удобрений даже на чернозёмах. Его интересовало всё: от борьбы с сорняками на пшеничных полях до получения крахмала из картофеля с помощью машин. Он составил первое русское ботаническое описание сорных, лекарственных и культурных растений.
Болотов особенно любил садоводство, занимаясь в своем имении разведением плодовых садов. Опыт садовода, природное любопытство, страсть к познанию нового, острый глаз, тщательность позволили Болотову стать первым русским учёным-помологом, давшим описание более 600 сортов яблонь и груш и создавшим ряд новых сортов плодовых культур. Наблюдая за своими яблонями, Болотов увидел и впервые описал явление дихогамии. В работах Болотова можно найти в самой общей форме мысли об использовании того, что мы сейчас называем гибридизацией.
Болотов предложил принципы «рубления, поправления и заведения лесов».
Андрей Тимофеевич Болотов первым в России приступил к выращиванию картофеля на огороде (а не на клумбах), положив тем самым начало массовому распространению на Руси «второго хлеба». В 1840 г. Правительство предприняло меры по внедрению культуры выращивания картофеля, что встретило сильное сопротивление крестьян («картофельные бунты» в 1842).
Болотов составил первое русское «Руководство к познанию лекарственных трав» (1781).


Вложения:
11.jpg
11.jpg [ 334.2 KiB | Просмотров: 4661 ]
03 мар 2014, 22:03
Профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron